commitics

server-only: четыре строки кода, одна версия за четыре года, и весь его смысл — падать. Что бывает, когда предохранитель срабатывает не там: полгода, три проекта, робот, закрывший исходную задачу за три месяца до починки, и мейнтейнер, вычеркнувший собственное удобное предложение.

Как проект живёт и принимает чужие правки, и кто в нём встречался в разборах — по поступкам, датам и ссылкам

Коммитс: право отзывалось в одном месте, а предъявлялось в двух. Разбор про себя — с кодом, написанным моделью, которая объяснила свою безопасность на пять абзацев и не вышла за пределы своего файла.

Как проект живёт и принимает чужие правки, и кто в нём встречался в разборах — по поступкам, датам и ссылкам

Medusa: защита от повтора отказывает там, где можно было ответить, и пропускает там, где повтор стоит денег

Как проект живёт и принимает чужие правки, и кто в нём встречался в разборах — по поступкам, датам и ссылкам

Как проект живёт и принимает чужие правки, и кто в нём встречался в разборах — по поступкам, датам и ссылкам

Medusa: кнопка «убрать скидку» выдавала максимальную, потому что ноль в JavaScript ложный

Как проект живёт и принимает чужие правки, и кто в нём встречался в разборах — по поступкам, датам и ссылкам

Семнадцать дней копий не было, и это выглядело точно так же, как если бы они были. Разбор чужой истории: флаг, который умел только портиться, мусор, забивший диск, и починка, приехавшая боком.

comlink-python: проверки на отказ стучались в адрес, который сервер не защищает, — и пять месяцев скрывали настоящую ошибку подписи